Малая группа - несколько лиц, устойчиво взаимодействующих каждый с каждом.

Умвельт - мироощущение малой группы как целого.

Домен влияния - территория, на которую распространяется влияние малой группы. Может также включать подконтрольные группе потоки ресурсов, кадров, информации.

Нуль-субъект - индивид или любая структура, не являющаяся малой группой, каковая активно претендует на политическую субъектность вплоть до имитации.

Госаппарат, государство - вещь в себе, инстанция, обладающая монополией на насилие в пределах некоторой (как правило, обширной) территории.

Нация - сеть малых групп, оснащённая своим госаппаратом или устойчиво контролирующая внешний госаппарат.

Народ, народная масса - 1) в широком смысле - все, кто не принадлежит ни нации, ни государству, 2) в обыденном смысле - широкие слои населения, как правило эмоционально лабильные, необразованные, необеспеченные, 3) в узком смысле - среда, принципиально внешняя относительно рассматриваемой малой группы.

Аблант, аблация, стигмант, экстенция etc - понятия не несут идеологической нагрузки, заимствованы из работы "Пустота порождающая" и используются как изобразительное средство, чтобы подчеркнуть политическую пустоту нуль-субъектов.

Можно нарисовать картину — и стать субъектом культуры. Можно увидеть эротический сон — и стать субъектом психоанализа. Можно накопить первичный капитал — и стать экономическим субъектом. Но как стать субъектом политическим? Выбрать идеологию, которая провозглашает субъектность каждого индивида, наделяя правами и обязанностями? Загвоздка в том, что индивид не может выбрать идеологию. Никакую. У индивида в принципе отсутствует функция идеологического выбора. Бросание в урну бумажку с галочкой никакого отношения к акту идеологического выбора не имеет.

Индивид может формально присоединиться к политическому лагерю, партии, тусовке. Это выбор не идеологии, а круга общения. И даже в этом включении индивид действует скорее инстинктивно. Выбирая (думая, что выбирает) идеологию, индивид руководствуется смутными эстетическими предпочтениями, пережитым травматическим опытом, экономическими интересами и другими соображениями, вполне разложимыми в ряд механизмов и понятий, лежащих вне сферы собственно политического. Факторы, склоняющие индивида в пользу той или иной идеологии, исчерпывающим образом вписываются в какую-либо сферу (от психологии до экономики), имеющую собственное название, социальную метку, систему праксисов.

Индивид, если и размышляет над выбором, то делает это, перебирая варианты из некоего списка. Список не появляется в сознании индивида одномоментно. Вначале индивид случайным образом слышит о какой-то политической идее. На этом, как правило, составление списка заканчивается. Срабатывает эффект утки, и индивид какое-то время пребывает в гипнотическом очаровании. Ему кажется, что его очаровали конкретные идеалы, ценности, догмы, каковые предлагает найденная им идеология. Однако корень этого очарования имеет иной характер. Индивида впечатляет сама возможность мыслить в рамках идеологии, рассуждать в политических категориях. Обнаружив, что использование идеологически нагруженных терминов и фраз вызывает специфический отклик у некоторых окружающих, индивид открывает для себя принципиально новый способ инициировать и поддерживать коммуникацию.
Для индивида любая идеология есть лишь повод найти друзей по переписки и не выходит за рамки инструмента социализации. В этом нет ничего предосудительного, но какое отношение это имеет к политике?

Политическая пропаганда превратилась в гонки на костылях. Финиша в этих гонках нет. Единственная цель — приз зрительских симпатий. И что же это за зрители такие, которым по нраву только костыли, протезы, гноящиеся раны и опухоли? Толпа, или большинство. Вот основная целевая аудитория современных идеологий.

Едва начав гонку на костылях, современные идеологии спешат скорее сойти с дистанции и доковылять до трибун. Расталкивая друг друга, они демонстрируют увечья толпе. Иные обходятся вовсе без этих паралимпийских игрищ. Они транслируют в виртуальную среду виктимную, алармистскую или конспирологическую шизофазию — и вокруг собирается праздная толпа.

При первой возможности популитик запрыгивает на спину толпе, даже не потрудившись отбросить костыли, которые теперь использует для понукания. Толпа радуется наезднику, ибо в нем видит героя, вождя, защитника угнетенных, борца за равенство и справедливость. Толпа, куда несешься ты? Никуда. Химерический пони бегает по кругу, оглашая окрестности нытьем, выклянчивая у зевак деньги на домики для бездомных поросят.

Подкованная догмами, пришпоренная ценностями, соблазненная идеалами, толпа готова в любой момент встать на дыбы. Если государство не умеет или не хочет сдерживать толпу, та галопом несется топтать инакомыслящих, копытом попирать закон и частную собственность, громить достижения науки, экономики, искусства. Идея верхом на толпе — пятый всадник Апокалипсиса.

Разве достойна толпа быть клинком воина, измерительным прибором ученого, товаром купца, угольником великого архитектора? Зачем пачкать руки о большинство? За всю историю цивилизации раскрепощенная толпа не построила ни одного храма, не совершила ни одного открытия, не одержала ни одной победы, не создала ни одной корпорации. Толпа всегда разрушала и всегда будет разрушать, стоит лишь дать ей свободу, стоит лишь абстрактной идее оседлать толпу. Конечно, и разрушительные силы нужны. Конечно, нужно уметь подавлять или направлять стихию. Но источник субъектности, равно как и политическим актором большинство быть не может.

Меньшинства ничем не отличаются от толпы, кроме численности. Да и то, совокупная численность всевозможных меньшинствующих больше, чем поголовье исходного большинства. Быть в меньшинстве модно и экономически выгодно. Каждый из большинства объявляет себя представителем какого-либо меньшинства, а то и нескольких. Меньшинство есть лишь кусок большинства, мечтающий обрести хотя бы декларативную идентичность.

Принадлежность к меньшинству - лозунг, которым прикрывают требование очередных поблажек, льгот, пособий. Угнетение меньшинств - сказка, мазохистическая фантазия, бред виктимоидного психопата.

Меньшинства возникают и исчезают, подобно частицам и античастицам в квантовом вакууме. Зачем отвлекаться на эти тлеющие гнилушки разлагающегося социума? Пусть рождаются и уничтожаются, сталкиваясь лбами друг с другом.

В больном обществе появляются новые и новые меньшинства, но их исчезновение через взаимную аннигиляцию или растворение в толпе затруднено. Больное общество бесконечно потакает меньшинствам, признавая за ними особые права и особую субъектность. Кольчуга больного общества ржавеет. Стальные кольца, объединенные общим законом, не очищаются от ржавчины, но замещаются разноцветными бумажными колечками, пригодными разве что для детских новогодних поделок. Потакание меньшинствам, защита одних меньшинств от других меньшинств вызывает отвращение.
Бумажная кольчуга в стразах – вот какой защиты достойно общество, заботящееся о капризах меньшинств. Любой завоеватель, внешний или внутренний, играючи сломает такой панцирь и будет, в общем-то, прав.

Центризм не предполагает особой борьбы против меньшинств, ибо борьба есть специфическая форма признания субъектности и предпосылка для пантеона красивомучеников. Механизм зарождения и функционирования агрессивных меньшинств — область патопсихологии, социологии, экономики и лишь в последнюю очередь политики.

Политика не редуцируется до деятельности госаппарата. Вот был принят такой-то закон, и жить стало лучше. Вот сменили верховного правителя, и жить стало веселей. Вот республика из парламентской стала президентской, через десять лет — смешанной, еще через пять — снова парламентской. Мы вновь попадаем в области, отличные от политики, пусть и непосредственно к ней примыкающие, а именно: в область истории, область государственного управления и, почти всегда, в область экономики.

Но позвольте, разве контур политического субъекта может быть нарисован на бумагах с гербовой печатью? Для ответа достаточно беглого ознакомления с лицами чиновников, краткого прямого зрительного контакта с ними, поверхностного анализа их фенотипа, происхождения и биографии. Максимум, что может сделать государственный аппарат в этом плане — с приемлемым числом ошибок срисовать контуры политического субъекта. Государство указывает, как человеку действовать, но не как человеку жить. Государство принуждает, но не воспитывает и не взращивает. Государство влияет на modus operandi граждан, но в вопросах modus vivendi государство демонстрирует парадоксальное бессилие: государство может оборвать или сломать жизнь гражданина, но подарить новый стиль жизни патологически неспособно. Государство может хорошо строить теплицы и удобрять почву врагами, но фокусы с самозарождением разумной растительной жизни ему недоступны. Овощ, обласканный государством, никогда не станет человеком, но лишь укоренится в своей вегетативности.

Ошибочно искать субъекта среди садовников и селекционеров. Субъектность прячется где-то в нитях разумной грибницы, что успешно притворяется корнями обычных растений. И здесь уже неважно, сколько поколений удалось накормить искусственно выведенными кабачками. Субъект-грибница самозарождается, разрастается и проявляется согласно своим законам. Политическое время рождается вместе с субъектом и течет локально, ровно в той области, которую пронизывает грибница.

Что ждет тех несчастных, которые в пустом тщеславии стремятся сохранить свою израненную, травмированную индивидуальность от любого растворения? Что с теми убогими, которые в обмен на вседозволенность полностью растворились в толпах, классах, этносах? Победа и тех, и других, ежели будет каким-то чудом достигнута, окажется Пирровой. Вот они свергли правительство, освободились из рабства, протащили несколько реформ, одержали ряд побед. Или, более скромно, получили доступ к новым практикам и фондам, поднялись по карьерной лестнице, добились льгот и гражданских прав. Как это повлияло на их включенность в пространство политического? Если и повлияло, то в сторону отчуждения. Революция сожрала своих детей, партия отправила активистов в кадровый резерв, толпа разбрелась по домам. Социальные же или экономические «завоевания» как были, так и остаются сводимыми к категориям, принципиально не политическим. Все эти горе-победители обречены топтаться в предбаннике политики, регулярно получая социально-экономическую похлебку и сомнительные зрелища в качестве компенсации за бесконечное активно-пассивное ожидание в очереди на первородство.

Личность, упорствующая в своём индивидуализме - готовая пища для толпы. Потому убежденных одиночек, независимо от их индивидуальных качеств, мы называем нуль-субъектами. Так же мы назовем и пеструю толпу фриков. Пусть их социальная активность высока, а усиленный рупором либерализма крик заглушает голос группового разума. Не они делают выбор. Не они создают смыслы. Не они творят историю. Пусть по всем действующим канонам и законам они наделены гражданскими правами. Пусть устаревшие форматы дискуссий вынуждают нас с вежливостью психиатра выслушивать их бред и потуги выдать мозаику штампов за собственное особое мнение. Пусть в некоторых важных текстах им даже приписывается роль источника суверенитета. Пусть. Подобные недоразумения не должны смущать ваш разум. Для центристов все эти бездарные актеры общественного спектакля -полные нули. Актерский состав меняется, меняются отдельные реплики, меняются декорации, но структура спектакля инвариантна. Для субъекта не предусмотрено вакансий в этой труппе социально ущербных.

Ни чины, ни капиталы, ни громкие победы не сделают индивида субъектом. Наоборот, они покроют его толстым слоем бронзы, лишив последнего шанса на очищающее алхимическое растворение. Как был индивид нулем, так и остался нулем, разве что нарисован он на страницах истории более жирным и кругленьким. Тех индивидов, которые навязчиво претендуют на субъектность и упорствуют в имитации бурной политической деятельности, мы называем нуль-субъектами. Этот термин можно распространить на имитаторов всех масштабов: от агрессивных меньшинств до масс. Для центризма народное большинство столь же нуль-субъектно, сколь и этническое или иное меньшинство.

Нулевая субъектность лежит в зловещей долине политического. Нуль-субъекты внушают безотчетный ужас. Непонятно: живут ли они в полном смысле или же только имитируют жизнь, влача бездарное и бессмысленно-жалкое существование. Как по воле писателя ужастиков череп не просто смотрит, но видит с помощью пустых глазниц, так нуль-субъекты реализуют политическую волю, будучи абсолютно политически безвольными. Возможно, именно столкновение с обилием нуль-субъектов служит причиной, по которой у психически и социально полноценных лиц сформировалась стойкая неприязнь к современным формам политического.

Малая группа и только она обладает политической субъектностью.

Малая группа - это несколько человек, устойчиво взаимодействующих каждый с каждым.

Малые группы играют ключевую роль в идеологии и методологии центризма, поэтому им посвящен отдельный раздел.

В одной группе могут состоять носители самых разных этических и идеологических систем. Но малая группа всё равно политический субъект. Центризм предполагает, что малая группа сама способна выработать необходимый ей набор ценностей и идей: от неписаных правил и локальных мемов до глобального мировоззрения.

Центризм не видит ничего зазорного в эклектике. Малая группа может в одних вопросах быть условно левой, в других - условно правой или вообще верхне-треугольной. Все остальные идеологии торгуют химерами, продают готовые наборы ценностей. Например, вы не любите мигрантов - вполне естественная реакция. Вы хотите иметь право на самооборону и на ношение оружия - вполне естественная потребность. Вы ищете потенциальных сторонников. И оказывается, что есть крупные движения, обещающие бороться против миграции и за право на оружие. Но вот странность! Эти же движения в довесок проповедуют верования и запреты, называемые почему-то традиционными ценностями. И вы не можете сказать им: "Продайте мне только шоколаду, мне не нужен килограмм гвоздей". Не можете сказать: "Я в это не верю, для меня это пустые разговоры. Просто закрыть границы и открыть оружейные магазины. Больше ничего трогать не надо". Вас обругают, с вами будут спорить, вас будут убеждать приобрести готовый пакет политических ценностей.

Центризм утверждает, что малой группе группе не нужна готовая идеология или высокая цель. У малой группы изначально может не быть общих идей или интересов. Часто совершенно разные люди по каким-то неведомым причинам поддерживают тесное взаимодействие. Настоящая политика вырастает из сплетен и обсуждения насущных вопросов.

Вы не обязаны верить в гуманизм, не обязаны сражаться за добро и справедливость, бороться за чью-то свободу. Зачем бобрам дары свободы - они и так свободны, брат.
Выходя на политическую сцену, вы не обязаны выступать за что-то конкретное. Вы можете спокойно тусоваться за кулисами, оставив подмостки любителям занародного творчества. Вы не обязаны присягать какой-либо химере. Вопрос "чьих будешь, холоп?" адресован кому угодно, но не малым группам.

Политический левиафан - это огромная рыба-удильщик, обвешанная фонариками. Функцию фонарика выполняет абстрактная цель, бесконечно далёкий идеал. Например: равенство, справедливость, братство, бесклассовое общество, традиционные или не очень традиционные ценности (последние запрещены в РФ), светлое будущее, темное прошлое.

В лучшем случае фонарик удильщика используется как морковка, каковую вешают перед народной мордой, чтобы консолидировать его тягловую силу и направить в нужное русло. В худшем - госаппарат сам верит в химеру и затрачивает колоссальные ресурсы (ему не принадлежащие), чтобы система куда-то уехала. А едет только кукуха.

Социально-экономическая система пронизана нелинейными связями, большая часть которых незаметна. Попытки насильно направить систему к далёкой звезде пленительно счастья приводит к тому, что система резко улетает совсем в другую сторону или разваливается.

Центризм рекомендует не тратить время на фонарики левиафана. Центризм не призывает тут же отбросить любые идеалы. Полезно знать, куда катится мир и кто именно его туда катит. Демонстративная борьба с ветряками может привлечь потенциальных сторонников. Индивид может верить во что угодно, если ему так спокойнее.

Но на уровне малой группы полезно выставить фильтры, чтобы удильные фонарики не засвечивали реальных проблем. Незачем тащить на своем горбу чужие ценности, когда малая группа с ее интересами - вот она перед вами. В деятельности малой группы горизонт планирования разумно поначалу ограничивать доменом. Какие ресурсы доступны конкретно вам, как можно их преумножить, что можно сделать локально?

Не нарушайте закон, иначе можете присесть и всю группу за собой потянуть. Здесь всё понятно. А как насчет множества неформальных запретов, к которым государство не имеет никакого отношения? В детстве мамка наругала, в школе учителя жужжали в уши, в институте одногруппники порицали, в интернетах одни вещи объявлялись кринжом, на районе другие вещи - зашкваром. И так далее. Уже и района нет, и анонимный форум переобулся раз десять, и вместо школы торговый центр построили - а запреты остаются.

Лет десять назад в любом так называемом приличном обществе высказываться в пользу высшего милосердия было чревато последствиями. Донос не писали, но смотрели косо. Усилиями центристов тема высшего милосердия перестала быть табуированной, но всё ещё вызывает бурную негативную реакцию. Прибавилась и новая напасть - до нас докатилась волна западного гуманизма и повесточки. Нельзя открыто критиковать коллег, нельзя шутить слишком "сексистски", нельзя быть токсичным, абьюзивным. Но почему-то такая этика подозрительно похожа на концентрат левацкого бреда - буквально пересказом "трудов" западных неомарксистов. Беда здесь не только в левизне. Страшно, что многие верят в аполитичность этого безобразия. Попытка дать отпор повестке неминуемо скатывается в кухонную психологию, примитивную логики или дегенеративную философию. Вам говорят, что это просто хорошие манеры и этика, что "психологи открыли", что это общечеловеческие ценности. Во-первых, эти ценности - очередная химера, потому что общечеловеки существуют только в фантазиях левой интеллигенции. Во-вторых, никогда не торопитесь очеловечивать человека.

Центризм предлагает выход. Вот есть ваша малая группа, вам нравится делать то-то и шутить так-то, при этом вы не нарушаете закон. К вам прибегают какие-то не совсем здоровые люди и пытаются что-то запретить, осудить. Центризм утверждает, что не нужно вникать в "логику" и "аргументы" этих людей. Они пришли в ваш монастырь и качают права. Не спорьте с ними. Вспомните, что в старые времена монастырь был настоящей крепостью. Дайте отпор их запретительным проповедям.

Важный компонент профилактики навязанных запретов - это практика свободной речи в малых группах. Группа ищет и нейтрализует влияние чужих нарративов и повестки на свою деятельность. Таким образом, центристский подход состоит не в прямой конфронтации с врагом (вашей малой группы), но в отлучении его от коммуникации, в выдавливании из домена вашей группы всеми законными методами.

В современной политике "левоправие" давно лишено смысла. Так называемые политические координаты годятся только для мемов. Но и этот инструмент можно приспособить под ваши нужды, если правильно центрировать:

1. По осям - не координаты идеального общество и даже не изменения, а усилия, которые вы прикладываете локально в вашем домене.
2. Оси задаются с привязкой к конкретной ситуации. Например, Ох - поддержка / давление на профсоюз, Оу - бумажный / электронный документооборот, Oz - перевод сотрудников на удаленку / в офис.
3. Перед группой стоит ряд вызов, группа отвечает на них рядом инициатив. Каждая инициатива ~ усилие, прикладываемое к домену. Усилие раскладывается по базису (если это возможно) и изображается точкой или радиус-вектором. Вектора не суммируются! Таким образом, текущая стратегия малой группы изображается облаком точек или "ёжиком" радиус-векторов. Координаты становятся информативными.

Этот принцип позволяет малым группам при встрече (при пересечении их доменов) быстрее перейти от конкуренции к сотрудничеству в рамках малого консенсуса.

Если же брать общество в целом, то имеют смысл координаты: поощрение производства / распределение, усиление / подавление обратных связей (в иерархическом смысле).

Показательна роль символических форм. Народная масса, да и агрессивные меньшинства, склонны к поляризации вдоль так называемых белых осей. Белые оси не видны на белом фоне, где белый фон - это здоровое центрированное общество. Чем больнее общество, тем темнее фон, и вместо реальных экономических и управленческих осей проступают белые. Белой осью может быть что угодно, вплоть до продвижения традиции разбивать яйцо с тупого / острого конца.

Центризм видит опасность для малых групп и для общества со стороны активистов и радикалов, притом неважно, к какому флангу они принадлежат и какие конкретно идеалы исповедуют. Активист может быть хоть зеленым, хоть красным, но как только он нарушает закон (и тем более, ваши интересы!) во имя своих идей - он тут же превращается в опасного радикала.

Если госаппарат или отдельные политики заигрывают с толпой, регулярно организуют или поощряют митинги в свою поддержку, используют уличный протест как инструмент политической борьбы, - то происходит скрытая радикализация власти. Власть, посаженная на иглу народного одобрения, уже не может остановиться. Увеличение пособий и всевозможные запреты - это слишком очевидные примеры. Центризм утверждает, что всеобщее избирательное право и превращение избирательной кампании в ток-шоу - это такая же радикализация власти, как и запредельный налог на наследство или 20-процентный НДС.

На смену геополитике приходит гелиополитика - борьба тех, кто обратился лицом к солнцу, за место под солнцем.
Гелиополитика ищет оптимальное сочетание внутреннего крестового похода и внешней экспансии.
Гелиополитика различает солнечные нации и нации, пребывающие в тени. Солнечная нация - нация, соответствующая критериям центризма, то есть сеть малых групп, оснащенная своим государственным аппаратом. Чем меньше контроль нации над своим государством, тем глубже нация погружается в тень. Страна, где государство находится под внешним управлением, капитулирует перед толпой, боится агрессивных меньшинств, есть страна теней. Страна, в которой уничтожаются малые группы, в которой попираются права бизнеса, военных, ученых, обречена быть в тени. Малые группы озаряют страну светом субъектности. Диктатура нуль-субъектов (толпы, агрессивных меньшинств, внешних управленцев, партии) есть отсутствие субъектности.
Тень не есть тьма. Тень есть лишь отсутствие света. Тень не может бороться со светом. Тень тут же исчезает, стоит лишь первым солнечным стрелам достигнуть её. Так и солнечная нация имеет полное право расширяться в пространство теневых стран, как в вакуум.

Украина - эталонный пример страны, над которой никогда не восходит солнце. В период Русской Весны эта квази-страна решила сыграть роль половой тряпки, о которую одновременно вытирают ноги и Россия, и Запад. Так как тряпка давно сгнила, то коллективное оттаптывание закономерно приводит к ее разрыву на лоскуты.
России опасно поглощать Украину целиком из-за трудностей приведения населения западных областей к покорности. Западная Украина (Галиция) с большей вероятностью вернется Польше, Закарпатье - Венгрии. Российским дипломатам, будь они более дальновидными и расторопными, следовало заранее договариваться с Польше и Венгрией об открытии западного фронта, параллельно выводя эти страны из-под влияния ЕС, Британии и США.
Черновицкая область - возможный кандидат на возвращение Румынии. Однако практически нулевая субъектность современной Румынии ставит под вопрос этот вариант. С другой стороны, взращивание подконтрольного Москве румынского кадавра может стать любопытным экспериментом и принести неожиданные плоды. Для этого следует гарантировать Румынии безопасную аннексию Молдавии и Черновицкой области. Взамен Россия получает Гагаузию и Преднестровье. Также Румыния возвращает Венгрии Эрделию (населенную венграми часть Трансильвании). Эта неочевидная комбинация приводит к росту евроскептических настроений в Восточной Европе. Одновременно формируется плацдарм для более активных действий России на Балканах.

Парадоксальным образом у США и России гораздо меньше принципиальных противоречий, чем кажется. Конечно, жесткая конкуренция за гегемонию неизбежна, однако тотальный дипломатический тупик носит во многом рукотворный характер. Главный интересант эскалации российско-американских противоречий - очевидно, Китай, который действует через гошистов-демократов. При этом именно Китай был и остаётся непосредственной угрозой как для США, так и для России. Угроза Китая старательно замалчивается Кремлём по понятным причинам. И если сейчас Китай можно с большой натяжкой рассматривать как условно дружественную страну, то в течение ближайших десяти лет его амбиции относительно российских территорий и ресурсов станут очевидными, но будет уже поздно.
США, как можно судить по косвенным признакам, готовятся к "откату" на рубежи AUKUS с последующей индустриализацией альянса и устранением конкурентов. Притом не финансовых, а промышленных (производящих) конкурентов. Промышленность Евросоюза уже была обрушена Штатами: это и диверсия на северном потоке, и буквально "угон" производственных мощностей из Европы, и воплощенная руками американских миньонов самоубийственная санкционная политика. Россия еще минимум двадцать лет не сможет конкурировать с США из-за слабого государства, склонного к клептократии и панически боящегося экономически эффективных (и от этого непопулярных в народной массе) реформ. Удивительное сочетание худших черт (и худших кадров) коммунистического и либерального лагерей ставит крест на мечтах об экономическом чуде в ближайшие годы. Индия и Бразилия бурно развиваются, но это не то развитие, чтобы "испугать" англосансонских промышленников. Остаётся Китай, растущая мощь и аппетиты которого заставят AUKUS действовать решительно - настолько, насколько исторически подлые и трусливые англосаксы вообще способны к решетильным прямым действиям.
Малые группы, ратующие за индустриализацию и усмирение Китая, можно условно назвать патриотическими. Им противостоят национал-предатели, купленные или шантажируемые китайской разведкой, женатые или состоящие в интимной связи с китаянками. Если в США победят предатели, это будет иметь самые катастрофические последствия для всего мира, потому что единственная сила, способная сдержать Китай, будет выведена из игры, а то и использована в интересах коммунистов. Этот сценарий нет смысла рассматривать - останется только надеяться на чудо. Впрочем, у американских патриотов сохраняются солидные шансы на реванш, поэтому будем полагать, что через два года конфронтация между США и КНР достигнет локального максимума.
США вместе с региональными союзниками начнут активно ограничивать аппетиты китайцев, обращая особое внимание на спорные острова и акватории. Приоритетные цели для AUKUS - водная блокада КНР и отсоединение Тайваня. Однако "сухопутного" сдерживания не предполагается, поэтому Китай вполне может развернуть экспансию в сторону Индии, Казахстана, Монголии и России. Можно подумать, что нас китайцы рассматривают как союзников. Однако это "братское" отношение не помешает Китаю вдруг решить, что ему нужен (допустим) прямой выход к Охотскому морю. Мы считаем недопустимым для России находится в подвешенном состоянии, ожидая очередного колебания генеральной линии компартии. Поэтому первым необходимым шагом является оборонительный союз с Индией и Монголией. В противном случае Индию просто "завербуют" в AUKUS как единственную организацию, способную гарантировать антикитайскую безопасность. Впоследствии к этому союзу надлежит присоединить Казахстан (именно присоединить, то есть при необходимости скорректировать его внешнеполитический курс внутриполитическими средствами). Следующим этапом станет наращивание оборонного и фильтрационного потенциала в приграничных областях, расширение межгосударственного сотрудничества в области разведки. Разумеется, кооперация России и Индии не обязана ограничиваться только "китайскими предупреждениями". Защита от общей угрозы - хороший каркас для взаимовыгодного сотрудничества в самых разных областях и проектах.
Если Россия сумеет заранее построить союзнические отношения с Индией, то таковой тандем получит главную роль в регионе. И эта роль, на наш взгляд, сводится к хорошо темперированному невмешательству, к торговле нейтралитетом. Необходимо сделать всё, чтобы столкнуть США и Китай, оставив за собой право не вмешиваться в их конфликт. Конечно, это потребует предварительного разоблачения разветвленной сети китайских агентов влияния, каковые (по нашему ощущению и скромному мнению) пронизывают российский госаппарат. Обеспечив себе внутреннюю свободу от китайского влияния и внешнюю безопасность посредством усиленных восточных армейских группировок, Россия сможет торговаться о степени своего невмешательства. Так, американцам мы сможем выгодно "продать" непредоставление китайцам скидок на топливо и нефть, сверхобъемов продовольствия. С другой стороны, китайцы "получат" от России непредоставление американцам аэродромов и прочих перевалочных пунктов. То же касается разведовательных данных и доступа к разного рода инфраструктуре. России нет нужды что-либо предоставлять одной из сторон. Россия вполне сможет продавать одной стороне гарантию того, что вторая сторона не получит от нас помощи. Притом невмешательство и непредоставление вовсе не означает полного разрыва отношений. При сколь-нибудь осторожной дипломатической игре мы сможем сохранить взаимовыгодное сотрудничество и с Китаем, и с США. С той разницей, что сейчас и США, и Китай диктуют нам свои условия - а нейтральный блок России и Индии перехватит диктующую функцию.

Не стоит недооценивать Габсбургов и Ватикан - структуры, проверенные временем, располагающие многочисленными связями и значительными ресурсами. Объединив усилия, причудливо преломившись в политическом пространстве, они смогут качественно трансформировать пространство бывшей империи. И фокусом этой двояковыпуклой линзы станет Австрия.
Мы прогнозируем - и это тот прогноз, реализации которого имеет смысл способствовать, - усиление роли условных Габсбургов, то есть австрийских аристокартических, промышленных, военных и финансовых кругов. Австрия, вслед за Россией, начнет собирание земель. В отличие от России, Австрия будет действовать быстрее, решительнее и не оглядываясь на этнический вопрос. На фоне постепенного краха ЕС Австрия расширит сферу на Чехию, Словакию, часть Балкан, часть Италии и Германии.
Вопрос Северного Тироля вряд ли приобретет характер открытой ирреденты. Что касается Германии, то Бавария (самый экономически успешный и наиболее субъектный регион ФРГ) однозначно перейдет в сферу влияния Австрии, пусть и на условиях широкой автономии или вовсе конфедерации.
Польские элиты, которым приходится подчиняться США и Британии, также могут обратить взоры в сторону Габсбургов, особенно если последние легитимируют возвращение всходних кресов (Галиции). И, что более важно, будут поощрять форсированную ассимиляцию региона без оглядки на сказки о народном самоопределении и защиту прав человека. То же, в общем-то, касается и Венгрии. Ни Венгрия, ни Польша, как оказалось, не способны к самостоятельным решениям и мелкому геополитическому хулиганству (вроде возвращения территорий). Польша и Венгрия привыкли к роли младшего партнера, но имеют амбиции, чтобы быть младшими, но не последними.
Австрия создаст военный союз, переподчинив себе Грецию и Болгарию для эффективной защиты от возможной турецкой экспансии. Франция, до недавнего времени выступавшая главным гарантом Греции, очевидно не справляется с ролью сдерживания осман. Промышленный потенциал Богемии, новая армия Польши, историческая память и пассионарность Венгрии, политический гений Австрии, интриги Ватикана - вот компоненты, необходимые и достаточные для защиты Европы от грядущего турецкого нашествия.
России будет проще договариваться с Австрией, учитывая богатый позитивный опыт взаимодействия. На первых порах молодая квази-империя будет сама нуждаться в России и русской поддержке. Только Австрия захочет и сможет склонить превратить Польшу из потенциального противника (следующего за Украиной) в благожательного нейтрала, который вовремя откроет второй фронт против Украины. Что касается Ватикана, то следует делать ставку на набирающее силу движение седевакантистов и асантакларцев (консервативные критики Святого престола). Пусть Россия станет колыбелью новых контрреформаторов, предоставив тихую гавань, штабы, трибуну, сопровождение. Активно сотрудничая с Россией, этот правый, но очевидно прозападный, клир станет неплохим противовесом РПЦ, порой не умеющей отличить здоровый консерватизм от архаики. Падение глобалисткой фракции Ватикана предрешено - почему бы не помочь будующему победителю? При самом удачном развитии событий и должном старании мы увидим совместный поход России и Австрии на Константинополь, благословленный и Патриархом, и Папой.

Сеть малых групп, оснащенная госаппаратом

Сеть малых групп, оснащенная госаппаратом